в клубе любителей лапши (рисовой) все спрашивали об аварийном приземлении музыканта. Насколько нам известно, кризисная ситуация возникла в филиале — именно там, где хранится один из моих любимых экспонатов — книга «Потерянный Рай». Остров странноватый и почти безлюдный, но там растёт дикий «критмум», который позволяет хранителям Милтон-Кинса очень вкусно питаться. Они из-за этого чувствуют себя вполне самостоятельными и говорят, что могли бы организовать отдельное научное сообщество.
Глава Кабинета Редкостей настаивает на том, что быть филиалом значит подчиниться научному руководству Постоянного Ученого Конгресса. Хранители в ответ говорят, что они сами являются единственными специалистами по древнему языку Милтона, и поэтому подчиниться некому. Логика очень опасная! Ведь любой специалист может хвастаться что он в чем-то лучше осведомлен, чем главный поэт…это путь к хаосу!
Но нам быстро надоел этот разговор. Музыкант был невредим, и в конце концов, какая разница является ли остров частью империи или нет? Все это напоминает античный тотемизм или борьбу животных за территорию. Я вынула свой экранчик и стала рисовать стеклянный купол. Смотря на него, рядом с кометой, я начала воображать мягкую посадку. Да, космос пустой и почти не замедляет комет, но с другой стороны, Солнце выбрасывает всюду фотоны до такой степени, что давление от них будет сильнее гравитационного притяжения. По меньше мере, если объект лёгкий как парашют.
Не только Кельвину понравилась моя мысль. Все посетители клуба аплодировали, и один из них даже подарил мне расчёт о нужном размере ткани из двухмерного графитного кристалла, чтобы противодействовать массе кометы.
Так произошло, что я придумала свои первый эпический труд — «Песня Двухмерного Паруса».
Дорогой читатель — если потеряли нить этой истории, может лучше начать с первого поста.